ananas1

Про «Роман с автоматом» Д. Петровского

Год назад я открыла этот роман, он оказался одим из лучших длинных текстов, прочитанных за последние шесть лет. Я тогда хотела с кем-то о нём поговорить, искала в сети фан-клубы и не нашла ничего вообще, ни одного отзыва. Тогда я спросила автора, где можно почитать рецензии и разборы (я туповато гуглю). Но оказалось дело не во мне:на роман откликнулся лишь Лев Оборин (он узнал о книге случайно, выхватил взглядом пару слов в аннотации на обложке) Отзыв подробный и внимательный, как и заслуживает книга. Роман был написан десять лет назад, автору тогда было чуть больше двадцати. Видимо факт написания умного, зрелого и современного текста совсем юным человеком - обычное дело, не требующее внимания. В прошлом году у автора вышла вторая книга "Дорогая, я дома", она вошла в шорт-лист какой-то премии. Она хорошая, но дебютный роман мне нравится намного больше. Мне хотелось написать об этом тексте уже год назад, но тут я почитала колонки автора и быстренько отфрендилась. Писать о нем что-то хорошее расхотелось. И всё-таки я не могу забыть эту книгу, текст для меня существует теперь отдельно от идеологии автора, и я решила смотреть на него, как на нечто самостоятельное, всё-таки хороших книг мало, их надо ценить и пропагандировать. Так что вот моя рецензия на книгу.

«Роман с автоматом» написан эмигрантом, а над каждым автором, живущим и пишущим за границей, незримо летает огромная жирная моль по имени «эмигрантская проза». Стоит зазеваться - и сядет на плечи, а потом и печень выгрызет.
Ностальгия и одиночество когда-то были большими сильными птицами, которые с легкостью несли на себе экзистенциальный груз романа, а теперь им его не поднять. Трудно заставить читателя сопереживать тоске по родине, когда тот отлично знает, что граница открыта и многие из изгнанников не потеряли ни гражданства, ни имущества, ни дружеских и родственных связей. Трудно расписывать ужасы акклиматизации, когда всем известно, что можно кое-как прожить в Петах-Тикве, не зная ни слова на иврите, а в Нью-Йорке - не зная английского. Но тексты, написанные русскоязычными писателями, проживающими на разных материках, всё же связывает нечто общее. Герои этих книг находятся в постоянном взаимодействии со средой – так уж происходит освоение новой территории.

В "Романе с автоматом" это взаимодействие показано необычайно ярко, хотя герой и очень молод, а значит может легко вписаться в новую жизнь. Он был привезён родителями в Германию в возрасте 10 лет, у него мало прошлого и совсем нет идеологии. А также у него нет ни наивной веры в демократию, которая была у довлатовских диссидентов, ни страстности еврейских отказников из романов Рубиной, ни аристократического багажа беглецов Набокова. Набоковский герой - поэт Годунов-Чердынцев, бродит по Берлину, укутавшись в свои интеллектуальные меха, но даже они не защищают от острого, иногда мучительного, ощущения пространства. Переехав на новую квартиру и впервые выйдя на незнакомую улицу, он первым делом ищет нечто, "что грозило стать ежедневной зацепкой, ежедневной пыткой для чувств". Это может быть цвет дома "отзывающийся во рту неприятным овсяным вкусом", либо, белеющий на древесном стволе, уголок не до конца содранного объявления.
Герой Петровского не поэт, но воспринимает пространство не менее остро. При этом, ни одна "зацепка" не становится для него "пыткой для чувств", скорее – помощником и проводником. Наверное, это так, потому что герой воспринимает мир сразу всем телом, как кошка, или ящерица. Самое первое из его воспоминаний: взвешивание на железных весах в раннем детстве: прикосновение холодного металла к нежной младенческой коже. Позже мы поймём, что то взвешивание было закодированным пророчеством: герой вырастает, но при этом продолжает чувствовать мир, как обнажённый. (Мне не хотелось бы рассказывать здесь о причинах подобного восприятия, чтобы не лишать читателя возможности постепенного погружения в мир этой книги). Добавим, что герой никогда не учился в школе и, по его собственному признанию, почти не знает ни истории, ни географии. Эта открытость снаружи и пустота внутри делает его чужаком в квадрате.

И вот оказывается, что обнажённый человек, идущий по Берлину, видит город совсем по-другому. Он улавливает тепловое излучение, исходящее от людей и предметов, и завихрения воздуха, взбиваемого движущимся объектом. Эти тактильные ощущения: воздушные струи, тепло и холод, становятся намного важнее эстетической и исторической составляющих, по которым мы привыкли оценивать наши города. Каждый дом превращается в живое существо, которое дышит, отдаёт, или впитывает тепло, а случайный велосипедист кажется каким-то пронёсшимся мимо телом, которое не успеваешь осознать. Не о таком ли свежем, очищенном от штампов взгляде, мечтает каждый художник?

Роман с городом – предшествует роману героя с девушкой и затем – последнему его роману – с автоматом. Он наполнен телесностью и эротикой. Дома и тротуары дышат порами, потеют, источают запахи, зато, когда у героя начнётся "человеческий " роман, произойдёт обратная трансформация: желанное тело будет восприниматься, как пространство города. С чем же можно сравнить потерю такой любви? Наверное, с потерей жилого пространства и одновременно – метода существования. Потому что именно в умении быть в контакте с пространством состоит "суперсила" героя, а обычных, человеческих сил у него нет.
Примерно с середины повествования высвечивается ещё один персонаж – немолодой русский писатель, живущий в Германии. Теперь эти двое: молодой и старый, голый и одетый будут двигаться навстречу друг-другу, пока не встретятся.

Каждый, кто уезжал жить в другую страну, знает, каково это – внезапно остаться без языка. Многие сравнивают это ощущение с инвалидностью: даже освоив язык на уровне, необходимом для жизни и работы, ты чувствуешь себя ограниченным в средствах, связанным, неуклюжим – неравным остальным. В романе мальчик преуспел в немецком лучше, чем литератор. К тому же он, и здесь находит свой особый метод. Длинные немецкие слова для него наполняются дополнительным объёмом.
(Тут надо сказать, что в книге все эмигранты ревниво вслушиваются в слова собеседника, и придирчиво – в собственную речь). Несовершенство речи и невозможность (скорее всего мнимая) быть правильно понятыми приводит в отчаяние. У двоих центральных героев вроде бы разные цели: молодой парень ищет любви, а писатель – хочет создать нечто по-настоящему новое в литературе, но, большому счёту они оба хотят любви, что означает: быть в Берлине своими, быть равными, или, как минимум - быть услышанными.
И тут вспоминается ещё один роман: "Жизнь н здесь" Милана Кундеры (тоже, кстати, эмигранта со стажем) и его меткое замечание о Лермонтове, которое заставляет задуматься о пристрастии русских литераторов к дуэлям.

"Перо, этот ключ от собственной души, он сменил на пистолет, на ключ от дверей мира. Ведь если мы посылаем пулю в грудь человека, это всё равно что мы сами входим в эту грудь; а грудь того, другого, - это мир".

Неудивительно, что в конце концов в романе появляется третий герой: автомат – "ключ от дверей мира". Оба героя не имеют точного конечного адреса для своей ненависти и в этом они похожи на многих современных террористов. Им всё равно чью грудь вскрывать, для них главное говорить и быть услышанными. Автомат становится чем-то вроде речевого протеза, который говорит и говорит, словно очень громкая печатная машинка.

Мне довелось слышать, что опытные воры-медвежатники, которые специализируются на взломе сейфов, срезают с подушечек пальцев слой кожи, чтобы обострить осязание и ощутить еле слышный щелчок в замке. Если представить, что современный мир подобен такому сейфу, то мы увидим, как он едва ли не подпрыгивает от вибраций. Он дрожит от взрывов, выстрелов, бега многотысячных толп, но при желании можно научиться всего этого не слышать и описывать рынки, узкие улочки, забавные диалоги и соседскую перебранку – это вот видимо и будет сегодня называться эмигрантской литературой.
Мне кажется, что современность «Романа с автоматом» в том импульсе, который он передаёт. Понять мир, подобрать к нему ключи, пусть даже и разрушив его. Возможно сейчас создаётся новая эмигрантская (мигрантская?) литература, возможно её даже как-то специально назовут.
ananas1

(no subject)

Открыла для себя лекции Паолы Волковой. Вы-то все культурные, наверное давно их прослушали, но если нет, люди, это праздник. Пять минут привыкала к звуку, он так себе, но потом забыла об этом начисто и теперь включаю их каждый день. В первом комменте ссылка на первую лекцию цикла ( "Беседы об искусстве" в Сколково), а дальше сами ищите, по номерам.
Пока что прослушала про Грецию и Рим. Про мальчиков-эфебов, которые едут на рассвете в гимнасий на колесницах, запряжённых белыми (обязательно белыми!) лошадьми. Лошадиные гривы и копыта покрашены золотой краской, мальчики тоже умащены и раскрашены так, что народ Афин поднимаются на рассвете, только для того, чтобы на всё это посмотреть. Про "девочек-гетер" (у Паолы они все там "мальчики" и "девочки" - вся Древняя Греция.) Про то, как римляне любили свои огороды и бога яблоневых садов Ветрума, про друга Паолы, Тонино Гуэрра, который привёл её в крохотный театр в итальянской деревне "Это была маленькая комната, вся расписанная цветами, и там помещалась и сцена и зал, а мы сидели там, нарядные, как куколки". Про то, что ей кажется, что в прошлой жизни она была толстой краснощёкой римской девочкой и умерла в 14 лет "Может я всё это придумала, но я помню дом и комнаты и свои толстые босые ноги на мраморном полу." Про то, что и греки и римляне постоянно писали письма вымышленным друзьям, на деле - самим себе. "Помнишь, Постум, у наместника сестрица" Нет никакого Постума, лишь блаженное солнечное одиночество. Она читает этот стих, в клубе в Сколково. В зале человек десять и по тишине непонятно, слышат ли зрители это впервые, да хоть бы и так.
https://www.youtube.com/watch?v=malV_Mwp-Zo&t=39s
ananas1

(no subject)

Опасность о которой не предупреждает глянец. После определённого возраста вам, женщины, принесут на свидание рукопись. С каждым годом вероятность рукописи на первом свидании возрастает и молитесь, чтобы это был не роман-трилогия, а скромный технический словарь. Вчера заскочила ко мне в гости N, прямо со свидания. Можно, говорит, я рукопись у тебя пока оставлю, тяжёлая дико. Да, отвечаю, пожалуйста, места хватит. Сидим с ней, а она напряжённо что-то обдумывает и вдруг говорит: Нет, заберу её всё-таки. Он ведь ещё сегодня звонить собирался, а вдруг скажет: "А прочти-ка первый абзац, там, на пятой странице". Вот же неудобно будет.
И поволокла домой.
ananas1

(no subject)

В группе пенсионеров есть один идеальный ученик. Всегда всем доволен, внимания не требует. Приходит правда всегда с огромным опозданием, прямо из бассейна. У него остается половина урока, но он не суетится, не дёргает меня, чтобы добрать свое. Обычно, половину рабочего времени он рисует внизу картины свою подпись, а если она уже нарисована, то он ее улучшает. Потом я ему мягко рекомендую поработать над самой картиной, иногда что-то конкретное ему советую, а он не то чтобы игнорирует, но говорит вдруг посреди объяснения: "Хорошо у меня получилось?!" "Хорошо"- отвечаю, а что тут скажешь. Уходит он тоже раньше времени, все только плечами пожимают. И вот сегодня обычный ритуал с ним. Подпись, "Хорошо получилось?!" Потом просто для порядка что-то объясняю ему и вдруг он произносит: "Погоди, я все-таки их вытащу." И вытаскивает из ушей пластиковые яркие затычки для бассейна и впервые смотрит на меня нормальным человеческим взглядом, а я смотрю на него. И все остальные смотрят и ждут. И тут урок заканчивается. Последний в этом году.
ananas1

(no subject)

Cегодня, во время урока для пенсионеров, в класс зашла секретарша, девушка миловидная и разумная. Она тихонько прошла к доске и стала на ней что-то писать. Я была в другом конце класса, объясняла про пуантелистов. Вижу краем глаза, что она не пишет, а обводит толстым чёрным маркером уже написанное на доске. Я подумала, что там видимо объявление о каком-то мероприятии и она сейчас попросит минуточку внимания и объявит об экскурсии или концерте, но тут, к своему ужасу, я заметила, что она упоённо обводит слова, просто слова, оставшиеся от урока английского. (Тридцать лет, муж, двое детей, работа с девяти до пяти в клубе, жара...) Она обводила даже не слова, а отдельные буквы в разных концах доски! Я как раз накануне смотрела сериал, где девушка примерно так передавала послания с того света: нашла медиума и давай телеграфировать свои соображения и рекомендации. В общем я подумала: приехали, полный клуб старушек, а косит-то нас, преподавателей и персонал. Накануне парень-уборщик чуть не помер от паров хлорки, теперь вот секретарша... Но я всё-таки решилась. Подошла плавно, осторожно и спросила максимально доброжелательно, что она делает? Девушка объяснила, что учитель английского использовал неправильный маркер - несмываемый и теперь она чистит доску, ей сказали, что для этого нужно обвести надписи заново, но тут же быстро стереть. В общем, я думаю, что половина из встреченных мной сумасшедших, наверное тоже были нормальными и делали вполне разумные действия, надо было только спросить, спрашивать надо вообще.
ananas1

(no subject)

Возможно (и к счастью) я нахожусь среди людей, в которых вживлён чип магического мышления. Заболел - ищи духовные причины, работа не находится - меняй парадигму, сосед сволочь - молись и постись, пока не увидишь, что он на самом деле ангел. И вот представим, такой человек вдруг обнаруживает реальность, как фактор изменяющий реальность. Ух ты, невероятная практика! Очередной виток магического мышления, для самых продвинутых. И разумеется - очередное испытание. Витя уехал из Москвы и вдруг всё стало хорошо, Лена и Марк развелись, и больше не ссорятся, Женя приняла антидепрессант, а он - ну надо же - помог от депрессии. Поросёнок Пётр передвинул крышку и кастрюля Закрылась! "Это вставляет не хуже наркотиков" - сказал один знакомый. Истину говорю вам, кончается время магов, священников и психоаналитиков, грядёт время неистовых коучей, которые будут муштровать нас на истоптанном плацу реальности: Лёг - отжался - встал, передвинул крышку!
ananas1

(no subject)

Много вечеров я потратила на подготовку урока по шляпкам. Зато оторвалась вволю. Все семь групп восприняли тему по-разному. Из двух домашних, в одной прошло отлично, в другой - невольный (видимо подсознательный) саботаж: по разным причинам почти никто не смог прийти на урок. В женском клубе обе группы ошляплены и счастливы. Из трёх пенсионерских групп клеить шляпы согласилась только одна. Вывод: люди прихотливы и сумасбродны, почти как шляпы.

Collapse )
ananas1

Хроники студии

Несколько уроков занимались коллажем. Вначале сами создавали текстуры, а потом делали из них рваных птичек.
Всякий раз, примерно в середине урока, когда работа была в самом разгаре и на столах было всё так аппетитно: краски, ножницы, цветные обрезки, меня посещала мысль: "Вот все уйдут, а я сяду и тоже забацаю птичку. Нет, лучше рыбку! А можно и птичку и рыбку, кто мне запретит. Да точно, вон за тем столом." Я и сейчас верю, что сделаю это.
Коллажи Виты,Полли,Юлии,Полли,Светы,Владимира,Лидии,Нины,Хилы,Мири.

Collapse )